Иордан — готский епископ, жил в VI в. и написал во второй половине этого века два исторических произведения: "О готах" (De rebus Gethicis) и “Краткую хронику мира” (De breviatione chronicorum). Главное из них—"О готах",—дошедшее до нас полностью, представляет для нас особый интерес. Ценность этого произведения заключается в том, что Иордан, давая первую систематизированную попытку изложения истории готов, одновременно в процессе изложения дает ряд экскурсов из истории древних славян, сталкивавшихся с готами. Значение этого историка для истории славян, несомненно, не мало. Автор сумел, во-первых, использовать не дошедшее до нас сочинение Кассиодора, особенно его "Хронику" (Chronica). Известно, что Каcсиодор происходил из знатной римской фамилии, занимал важные государственные должности при Одоакре, потом при Теодорихе и его наследниках—Аталарихе и Витигесе. Располагая государственными материалами, также архивами и книгами, которые ему были доступны как должностному лицу, Кассиодор, несомненно, сумел использовать для своей “Хроники” эти ценные, может быть, ему только доступные материалы. Невознаградимая утрата этого произведения в некоторой степени смягчается тем, что оно так или иначе нашло свое отражение в трактате Иордана “О готах”. В этом произведении весьма немного сведений о древних славянах, но эти данные по причинам, выше отмеченным, приобретают для историка-славяноведа исключительное значение. Сведения о славянах касаются здесь главным образом вопроса о районе обитания древних славян, о взаимоотношениях славян (антов) и готов, о периоде Германариха и судьбе его царства в связи с движениями славян.

Публий Корнелий Тацит — один из первых римских историков эпохи империи — жил во второй половине I и начале II века. Как возможный уроженец Галлии, а также благодаря тому, что его тесть Агрикола был наместником Британии, Тацит знал кельтские языки и даже мог различать их диалекты. Германских языков, судя но всему, он не знал. Поэтому языковую границу между действительными германцами и "германцами", проживающими на территории "Германии", он провести не мог.

Здесь приводится отрывок из сочинения Птолемея, в котором Балтийское море прямо названо Венедским заливом, а венеды представлены как одно из многочисленных племён, проживающих по юго-восточному побережью Балтийского моря. В описании Птолемея привлекают внимание также "хуны", жившие по территории между бастернамн и роксаланами — на большом пространство Северного Причерноморья (представление о расселении племен дает карта, составленная по указаниям Птолемея).

С середины II тысячелетия до н. э. в Средиземноморье начинает поступать балтийский янтарь. Греки получали его главным образом от венетов адриатических, а потому полагали, что здесь он и производится. Янтарь связывался с легендарной рекой Еридан, которую чаще всего отождествляли с рекой Пад (По). Иногда называли также Родан (Рону) — реку, по побережью которой жило галльское племя рутенов (они также получали янтарь из Прибалтики). На самом деле янтарь добывался на побережье Балтики, и Ериданом, видимо, должна была называться река Неман.

Из указаний Плиния следует, что у венетов адриатических, живших в долине реки По, янтарь был в самом широком употреблении. А это свидетельствует о широких связях адриатических венетов с населением "Венедского залива", как называли Балтийское море в ряде источников эпохи Плиния. Интересно также указание о поездке в юго-восточную Прибалтику римского посланника во времена Нерона. Может быть, именно память об этой поездке отразилась в предании, что предок литовских князей Палемон был племянником Нерона. Примечательно, что римские посланцы были встречены и Прибалтике весьма дружелюбно.

Не исключено, что и в данном случае на характере отношений сказывалнсь родственные генеалогические предания.

Страбон приводит несколько разных версий о происхождении венетов адриатических. В данном случае он воспроизводит наиболее распространенную, которую он считал наиболее достоверной. Из указания Страбона следует, что малоазиатские венеты жили на южном побережье Черного моря непосредственно против Крымского побережья. Эти два района связывались напрямую морем, по крайней мере с эпохи бронзы. Интересно также указание Страбона на имевшийся у венетов культ коня. Позднее этот культ встретится на южном и восточном побережье Прибалтики, где расселялись прибалтийские венеты (венеды).

Тит Ливий — уроженец Венетии. Поэтому он непосредственно знал генеалогические предания венетов. Предании эти, по-видимому, имеют под собой определенные основания. В результате Троянской войны многим союзникам троянцев пришлось искать новые места поселений, а приход венетов в Северную Италию извне отмечается и по археологическим данным. Примерно те же предания сохранялись и у римлян. А результатом такого рода культурной близости явились и устойчивые политические контакты: венеты никогда не воевали с латинянами и вошли в состав Римского государства добровольно.

Сообщение Полибия интересно тем, что в описании Адриатической Венетии у него сопоставлены и различены местные жители — лигуры, занимавшие Северную Италию до прихода венетов, а также кельтские племена, жившие по соседству и чересполосно с венетами и лигурами. Довенетское население Северной Италии в данном случае представляет интерес потому, что у них было сходное со славянами обозначение "воды" — "вада", а также потому, что долгое время сохранявшийся здесь культ Купавона был сходен со славянским культом Купалы. Венеты же привлекают внимание тем, что позднее часть славян усвоила самоназвание "венеды", "венды", а германские авторы часто отождествляли тех и других.

Извлечение из "Истории" Геродота представляет особый интерес потому, что "отец истории" сам посетил Северное Причерноморье и о многом писал как очевидец. Большинство специалистов полагает, что славяне уже заселяли Среднее Поднепровье в эту эпоху. Их внимание привлекают скифы-земледельцы и невры, отождествляемые с милоградской культурой VII—II вв. до н. э. В. Н. Татищев обращал внимание на "алазонов", полагая, что в этом этнониме (по-гречески "бахвалы", "хвастуны", "кичливые") сказалась греческая реакция на самоназвание славян как "славных". Несомненно одно, что к этому времени славяне делились на многие племена, а потому могли и быть известными под разными названиями.